Мой муж оправился после инфаркта

Хочу рассказать о своем муже. Ему 48 лет, он почти всю жизнь проработал дальнобойщиком. Что они делали на своих сходках, мне остается только догадываться, одно знаю, что керосинили там крепко. То, что выпивается на брата от литра и больше в таких компаниях, для меня не секрет. Какая у них там закуска, ума не приложу: едят черт знает в каких придорожных шалманах, той домашней еды, которую я ему с собой давала, ему не хватало, конечно, на время всей поездки. Одним словом, после очередного рейса, когда он только домой ввалился, его инфаркт и шарахнул. Это в таком-то возрасте, когда у мужика вторая молодость и он должен людей удивлять и жену радовать. А получается, что все наоборот. То был здоров как бык, то раз – все свое здоровье и… даже не знаю, как сказать поприличней.

Когда у него этот инфаркт случился, я испугалась за него до ужаса. Все-таки муж, родной, кормилец и прочее, хоть за воротник и закладывал, но я его все-таки любила всегда, да и повода серьезного, чтоб меня огорчить, он никогда не давал. В больнице, когда я увидела его на койке, мне аж поплохело. Я с нервов давай его материть. А он спрашивает – чего ты меня хоронишь, смерть мою уже видишь? Я тогда прямо на пол у стенки опустилась и заплакала. А что мне делать? Конечно, об этом и думала. Злая была на него, что о жене и детях не подумал, что себя сгубить был готов, семью по миру пустить, и ради чего? Ради пойла паленого! Сижу я, значит, рыдаю, а самой его жалко. Вроде и отчехвостить его хочется, чтоб не повадно было, а вроде вижу, что получил уже свое. Спрашиваю: может, пора завязывать с синькой? А он кивает и смотрит так мимо. Я подумала, что это конец, раз в глаза смотреть не хочет, значит, врет, значит, ни лешего он не завяжет. А оказалось, он от меня отвернулся, чтоб я слез его не видела.

Когда поняла, что у него глаза на мокром месте, пуще прежнего разрыдалась. Вскочила на ноги, обняла его, целую, слезами заливаю. И приговариваю, что все у нас хорошо будет. Я ведь его не оставлю. Ну, а когда он вышел из больницы, тогда у нас самая нервотрепка и началась. Денег сколько мы профукали! Чего только не перепробовали, одних биодобавок сколько. Куда ни ткнись, всюду какой-то горе-специалист сидит и сам любую болезнь диагностирует. Я не про врачей сейчас говорю и не про экстрасенсов, а про всех этих умников без медицинского образования, которые лекарствами торгуют. Восемьсот рублей упаковка из тридцати капсул, хватает на две недели, курс – два месяца, и ведь это только одно лекарство, всего их надо шесть! Вот и посчитайте: шесть разных пачек по восемьсот рублей, да по две каждой в месяц, да всего на два месяца, итого 19 200!

Кто-то скажет, конечно, что хорошо живут, с жиру бесятся, что лекарства по двадцать тысяч покупали. А я вам скажу, что эти деньги мы по копейкам собирали. Мой-то всегда хорошо зарабатывал, но хватало на жизнь, сбережений мы не оставляли, как по-русски и полагается. Ему на лекарства, на санатории и прочую лабудень все и уходило, как в трубу, знай подкармливай. Сразу, главное, столько продавцов набегает, как вороны на могилу, все будто чуют, где беда человеческая. Даже в дом ни разу к нам не ходили раньше, а тут – чуть ли не каждую неделю очередной торговец. У самого зубов нет и руки трясутся, а мне хочет продать хошь яблочки молодильные, хошь живую воду. Сначала покупалась на их обещания, руку на сердце положа, покупалась! Горе заставило! А потом гнать стала в шею метлой паршивой их, наживающихся на людском горе.

Один раз мы дали объявление в местную газету. Никогда не думала, что так сделаю. Такое унижение испытала, стыд и срам-то какой, к людям за вспоможением обращаться! А люди-то и помогли – кто по десятке, кто по полтиннику, кто по сотке прислали. Мы смогли еще месяц протянуть, но поняли, что деваться некуда, он все равно очень медленно на поправку идет, слишком уж медленно. А у нас, между прочим, двое детей, им тоже надо как-то жить, что-то в рот класть, что-то на плечи накидывать. Самую дорогую технику, которую покупали, пока он работал, я продала. Золото свое в ломбард снесла, понадеялась, что выкуплю. Так оно и пропало, даже кольцо обручальное. Я легко к вещам отношусь, но вот кольцо жалко. Это ведь не просто вещь, это память для меня была о том времени, когда я жила себе, как сыр в масле каталась и горя не знала. Только в сериалах беду и видела, так ведь то, что там показывают, – все это выдумки, не так все в жизни, и нет такой красоты в болезни. Романтики никакой нет, это только они, зажратые, человека под капельницей показывают и сопли на кулак наматывают, посмотрите, мол, вот сижу я такая в нетронутом макияже с идеальной прической у постели своего супруга коматозного, а денег у меня куры не клюют, но мне-то все равно так же тяжело, как и моей горничной. Тьфу! Слов нет, ну их всех к черту! Даже говорить больше не буду об этом, и думать. Просто волнуюсь очень, одна мысль за другой бежит.

Я сказать хотела о том, что, когда мы объявление в газету дали, нам пришло сколько-то писем в поддержку, и среди них было одно, в котором женщина хорошие советы давала. Нам во многих письмах высылали рецепты, но я их уже знала, они уже были нами пробованы-перепробованы. И результата не давали. С медициной нам в районной клинике, если по правде, не особо повезло. Хоть за время маминой болезни десять лет назад я в медицинских терминах наблатыкалась, но сколько холестерина должно быть у моего мужа в крови, я от врачей так и не услышала. Как очистить кровь и все нутро от грязи, мы тоже дельных советов не получили. Зато в нашей, извините за выражение, поликлинике, очень любили всякие обследования проводить типа ФГС и УЗИ, прямо сами не свои были до этих обследований. Обнаружили, что у него камни везде, где можно, – и в печени, и в почках, и в желчном пузыре. Я сказала, может, это имеет смысл оперировать, а не выводить так, камни-то большие, больше, чем протоки. А мне говорят (я чуть вообще не упала), мол, после инфаркта операцию он не сдюжит, так что пусть пока живет как раньше.

Так вот, я опять отвлеклась от того письма. Там женщина описывала то, что мы и искали, только не знали, чего ищем. Ее советы мы с радостью приняли, потому что она как раз в струю попала, мы ведь и хотели его изнутри ото всей грязи прочистить. Он лечиться начал с готовностью, начал с очищения кишечника, вывел из себя кучу слизи и старых каловых камней. Чистил потом печень, из нее повыходили тоже камни, желчь и много другой дряни. К тому времени подошла осень, и он сделал еще чистку арбузами. После этой чистки самые большие камни расколупались в песок и вышли за милую душу. А говорили, даже операцию нельзя делать! Наши любители УЗИ так и попадали, когда камней не нашли, куда камни-то делись, странно! У мужа после такого лечения не только камни вышли, у него боли из всего тела ушли. Никакой больше тяжести в ногах и руках, болей в позвоночнике нет. Прошла аритмия, стало и давление нормальное. Когда он окончательно окреп, я извиняюсь за подробность, по супружеским делам он меня стал радовать так, как когда нам по тридцать было. А все это за каких-то несколько месяцев, и зачем мы до того два года всякой ерундой мордовались? Спасибо, конечно, что он эти два года вообще прожил, может, если бы тогда ничего не делали, было б хуже. Но если б сразу стали так лечиться, как в том письме было написано, то лучше бы стало точно.

Лечение он до сих пор продолжает, уже с целью профилактики. Преимущественно продолжает уринотерапию, натирается мочой, делает массаж с выдержанной 3 – 5 дней аммиачной мочой. Рубцы на сердце неплохо затянулись. Аневризма на кардиограмме практически незаметна. А ту женщину, которая написала нам то спасительное письмо, звали Можайская Людмила, она из г. Чайковский Пермского края. Ей спасибо от всей нашей вновь вставшей на ноги семьи.